Степанов П. Шел солдат от Харькова до Берлина / П. Степанов // Якутия. – 2004. – 25 февраля. О ветеране с Кобяйского улуса Павле Павловиче Винокурове

ШЕЛ СОЛДАТ ОТ ХАРЬКОВА ДО БЕРЛИНА

 

 

Сколько воды утекло с того памятного зимнего дня 1978 года, когда я познакомился с жителем села Чагда Кобяйского улуса Павлом Винокуровым! Пожатие крепких мозолистых рук по-деревенски мастеровитого человека. Ему было около пятидесяти, а выглядел значительно моложе своего возраста. На лице – ни морщинки, черные как вороново крыло волосы едва тронуты сединой. Держался прямо, приветливо улыбался, остроумно и к месту шутил.

Почти четверть века спустя мы встретились снова. Павел Павлович сохранил бодрость, но при ходьбе сильно припадал на левую ногу – сказывалась фронтовая рана.

Слово за слово, и потек разговор о житье-бытье, нелегкой крестьянской доле. Конечно, я больше слушал, чем говорил, но не из деликатности, а уж больно мудрым и интересным оказался мой собеседник. Та последняя наша встреча состоялась два года назад.

– Родился и вырос я в Кыталыктахе, неподалеку от знаменитого озера Ниджили, – начал свой рассказ ветеран. – Жили бедно в маленькой юрте, сложенной из тонких жердей, обмазанных снаружи коровьим навозом. Жалкая лачужка насквозь продувалась холодными ветрами. Хозяйство родители имели скудное, едва сводили концы с концами, перебиваясь с похлебки на воду.

С началом коллективизации на территории нашего наслега образовались четыре карликовых колхоза. Естественно, мы оказались в составе одного из них. По достижении двадцати лет я стал счетоводом. Окончив местную начальную школу, продолжать учебу не имел возможности, слишком далеко находился наш тогдашний районный центр г. Вилюйск. Позже, после многих пертурбаций, наслег оказался в составе Кобяйского района.

Павла призвали в армию летом 42-го. Запомнился долгий изнурительный путь из Чагды в Сангар. До прежнего районного центра Кобяя новобранцы добирались с родных аласов верхом на лошадях. Дорогу пересекало множество речек, речушек и марей. Бывало, провалившихся в болото лошадей приходилось вытаскивать едва ли не за уши. По речке Лунгха на старых баркасах доплыли до Таас-Тумуса, гребцы стерли ладони до кровавых волдырей. Обшарпанный катерок доставил их в Сангар, где уже поджидал пассажиров пароход «Ленин», следовавший до Усть-Кута.

Группа якутян, в составе которой находился Винокуров, проходила военную подготовку в Иркутской области. Не терпелось ехать дальше на Запад, будоражили, торопили тревожные сводки с фронта. Наконец, получили на складе новое обмундирование. «Значит – на войну, зададим фашисту жару», – храбрились не нюхавшие пороху солдатики...

Павел Павлович поднимает свои кустистые брови, молодо светятся черные, еще не выцветшие глаза. Приятно вспомнить былую молодецкую удаль.

Первое крещение получил под Харьковом, у деревни Малиновка. Павла назначили первым номером в пулеметном расчете, в диске его станкового пулемета помещалось 250 патронов. Держись, фриц! Жаркий бой выстояли мужественно. Грамотно отражали атаки, смогли продвинуться вперед. Помогали Павлу успешно воевать качества потомственного охотника, в свое время не раз встречался с глазу на глаз с хозяином тайги.

В послужном списке Павла Павловича значится: «33-й отдельный минометный батальон, минометчик; 362-й запасный стрелковый полк, стрелок; 273-й отдельный моторизованный полк особого назначения».

От Харькова до Берлина боевой путь солдата пролегал через Украину и Польшу.

– Наше командование решило форсировать Вислу на многочисленных амфибиях, – повествует ветеран. – Мы вшестером сели на одну из них и поплыли к берегу, занятому врагом. Когда достигли середины реки, налетели гитлеровские стервятники. Бомбы ложились густо, ударной волной опрокинуло нашу амфибию. Пришлось повернуть обратно, спаслись, доплыв до нашего берега, только трое. От целой роты в живых осталось около тридцати бойцов. Вернулись на свой плацдарм. Стали готовиться к новому штурму, подвезли еще партию амфибий, мы их хорошо замаскировали. На этот раз к атаке готовились основательно. Перед выступлением по приказу командования была проведена артподготовка. В результате наши суда достигли противоположного берега без особых препятствий и потерь. Натиск оказался настолько мощным, что враг не выдержал: бросив укрепленные позиции, бежал без оглядки.

Павел участвовал и в освобождении Варшавы, после форсирования Одера оказались в Майденеке. Там узнали о невероятных зверствах фашистских извергов, увидели концлагерь, склады, заваленные вещами тысяч замученных жертв фашизма. Павел удивился множеству детской одежды, сердце сжалось от жалости и гнева.

Конечной точкой длинной фронтовой дороги солдата-якута стал Берлин. Вместе с друзьями-однополчанами штурмом брал логово врага, начисто освобождая землю от гитлеровской скверны.

Много раз попадал Винокуров в огненную круговерть и будто заговоренный чудом выходил живым. Правда, четырежды был ранен, но всякий раз легко. Осколки пробили насквозь руку и ногу, по счастливой случайности не задев кости, буквально в миллиметре от нее. Добром поминает друзей-однополчан, русских солдат Петра Соловьева, Сусунова, Вагина.

Вернулся на родину храбрый солдат с боевыми наградами. Гимнастерку бравого воина украшали орден «Красной Звезды» и медали «За боевые заслуги», «За взятие Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над фашистской Германией».

По приезде в родной наслег Павел взял в жены молоденькую Дашу, один за другим появились на свет четыре сына и дочь. Жаль, недолго прожили вместе, унесла тяжкая хворь любимую супругу. Но жизнь продолжалась, Павел Павлович женился вторично. Добрейшая Ефросинья Терентьевна подарила ему еще четырех сыновей и дочь. Дети уже взрослые, почти все обзавелись своими семьями, подрастают 16 внуков и два правнука.

Где родился демобилизованный воин, там и пригодился. Сначала, восстанавливая здоровье после ратных трудов и ранений, работал в красном чуме. Затем пошел на производство - заведовал молочно-товарной фермой, пока не избрали председателем исполкома наслежного Совета. Наконец, стал лесничим.

В первые послевоенные годы селянам приходилось очень туго, рабочих рук в колхозе не хватало. Ушли воевать тридцать лучших мужиков, а вернулись покалеченными единицы. Колхозники жили впроголодь, их душили налогами. За год принуждали сдать государству 400 литров молока, 40 кг мяса, два килограмма шерсти... Доходило до абсурда: куриц нет, а яйцо сдавай, иначе имущество опишут.

Павел Павлович защищал природу-матушку не только по служебному долгу лесничего, но от души, по своим убеждениям человека старой закалки. С возмущением говорил об одержимых ненасытной жадностью, спешащих взять у природы все. Сколько зря истреблено рыбы, птицы, зверя, погублено озер, ручейков, лугов и леса.

Наш разговор незаметно перешел к современности, к рыночным отношениям. Ветеран рассуждал так:

– Мне, старому человеку, не нравится новомодная привычка винить всех и вся, но только не себя. Не слишком ли «одемократились» и распустились? Кто нам мешает самим, без указки сверху, наводить на местах порядок и работать по-настоящему? Знаю много желающих жить красиво, в достатке, ничего для этого не делая...

Как жаль, что Павла Павловича вскоре не стало. Уносят годы ветеранов.

 

Прокопий СТЕПАНОВ

Якутия. – 2004. – 25 февраля