Сергеева О. Виват, профессор! / О. Сергеева // Ил Тумэн. – 2005. – 15 апреля

ВИВАТ, ПРОФЕССОР!

«Война гуляет по России, а мы такие молодые», – мне кажется, эти строки фронтового поэта написаны про нашего земляка, известного слависта, профессора ЯГУ Николая Георгиевича САМСОНОВА. Семнадцатилетним пареньком он ушел на фронт и воевал не писарем при штабе, а армейским разведчиком. В составе 7-го механизированного корпуса Второго Украинского и Забайкальского фронтов прошел Румынию, Венгрию, Австрию, Чехословакию, а затем и Северный Китай. Награжден орденами Славы 3-й степени (самой «солдатской» медалью!), Отечественной войны 1-й степени, тринадцатью медалями, две из которых – иностранные.

– Николай Георгиевич, у Гудзенко есть стихи: «Когда идут на смерть – поют, а перед этим можно плакать...». Вы помните, как первый раз ходили в разведку: жутко было?

– Когда кто-то говорит, что не боялся идти в бой, это неправда. Все мы боялись смерти, никто не хотел умирать. Но сильнее смерти были патриотизм, ненависть к врагам и стремление защищать Родину.

Вспомнился сейчас один случай. Это было зимой на Украине, мы долго безуспешно охотились за «языком». С нашей группой в разведку пошел командир, капитан Лебедь. Боевых наград у него было столько, что места на груди не хватало. Мы подкрались к немецкой землянке. Командир решил, что брать будем часового, и брать будет сам. Приказал всем залечь, сам двинулся по-пластунски к землянке. А вокруг темень, только временами в небо взмывают немецкие осветительные ракеты. Потом капитан рассказал: когда уже совсем близко подобрался к землянке, часовой, видимо, что-то почувствовал, и капитану пришлось прикончить его. В этот момент скрипнула дверь. Командир схватил автомат и в ответ произнесшему что-то фашисту буркнул: «Яа, яа!» Дверь закрылась. Надо сказать, никто из нас не знал немецкого языка, о чем жалели. Взяли «языка» в другом месте.

Самое страшное, что пришлось пережить на войне, – это деревня, сожженная фашистами. Хат нет, только черные печные трубы торчат. Лежит убитая женщина, рядом ребенок, девочка 3-4 лет, отгоняет от мертвой матери мух... Этого не забыть никогда.

Сейчас бандеровцы, бывшие легионеры «СС» начинают поднимать голову. Говорят, были борцами с коммунизмом. А они стреляли нам в спину. Как можно простить зверства фашистов?! В Чехословакии освободили населенный пункт. Пришли местные жители: «В подвале советские дети». Открыли подвал, а дети, не узнав нас, кричат: «Не хотим, не хотим!» Это были доноры: у детишек фашисты брали кровь.

– Однажды я прочитала в газетах, что в одной из бывших союзных республик Великую Отечественную войну называют «русско-немецкой»...

– Это была не русская, не украинская, это была всенародная война с фашистскими захватчиками, напавшими на нашу Родину. Весь советский народ был одной семьей. И сейчас всем российским народам надо жить одной большой дружной семьей. А для нас, фронтовиков, Великая Отечественная – не только кровь, страдания, смерть, но и фронтовое братство, готовность пожертвовать собой для спасения друга, наша юность. Такими были мои фронтовые друзья: Николай Бабченко с Украины, Николай Любанец из Белоруссии.

Мне до сих пор снится война... Я воюю во сне, жена просыпается от моего крика. Я переживаю события 60-летней давности как наяву. Это будет со мной всегда.

– А ваши школьные друзья в Якутске, сверстники, какими они были, чем увлекалась молодежь предвоенного времени?

– Мы очень любили свою страну. И слова песни «Если завтра война, если завтра в поход» были для нас не пустым звуком. Мы почти физически ощущали приближение грозового военного времени. Поэтому молодежь занималась в военно-спортивных кружках, сдавали нормативы ГТО, ПВХО. Кто-то прыгал с парашютом на Зеленом лугу, учился летать на самолете. Моя сестра вспоминала однажды, как я лет в 15-16 спал на голых досках. «Совсем как Рахметов», – пошутила она. А я так готовил себя к трудностям, что пригодилось на фронте.

Я горжусь своим поколением. Мы отстояли свободу и независимость своей Родины, не все вернулись с фронта, а вернувшиеся подняли страну из руин. Мы с супругой много путешествуем. Не раз бывали в тех местах, где я воевал. В каждой стране ходим с цветами на кладбище советских воинов. Становится больно, когда читаю на могильных плитах имена ровесников, как будто я виноват, что вернулся с войны, а они – нет...

– Вы уходили на фронт совсем юным. Отдавали ли себе отчет в том, что можете погибнуть?

– Я чувствовал, был уверен, что без ноги, без руки, но вернусь домой! На фронте смерть не раз заглядывала в лицо, но я знал, что выживу. Помню танковую атаку, у нас была «катюша», а у немцев – шестиствольный миномет «Ванюша». Мина упала рядом, шинель в клочья посекло осколками, меня ранило в ногу и лицо, но я не погиб. А в Венгрии, в бою под Балатоном, фашисты пустили «королевские тигры», надо мной пролетел снаряд-болванка, оружие против танков. Если бы я оказался чуть впереди, то ожидала бы неминуемая смерть.

– Где вы встретили 9 мая 1945 года?

– 8 мая чехи подняли восстание в Праге. Наш корпус тогда находился в Брно. Мы получили приказ срочно двигаться в столицу Чехословакии на помощь восставшим патриотам. По рации неслись призывы на чешском и русском языках: «Прага восстала, но силы неравны. Прага ждет своих освободителей – Советскую Армию!». Советские войска вступили в бой с озверелыми фашистами, которым уже нечего было терять. Через несколько часов город был освобожден. Это было 9 мая 1945 г. А потом мы бродили по улицам старинного города, фотографировались. Тогда же погиб один из моих друзей, когда из-за завалов в нас стрелял недобитый фашист... Его потом поймали сами пражане.

– Недавно мне посчастливилось встретиться с Верой Захаровой, нашей знаменитой фронтовой летчицей-якутянкой. Она в то время тоже слышала голос восставшей Праги: «Русские, дорогие русские, помогите, немцы хотят сравнять наш город с землей!» А сейчас в Чехии, видимо, запамятовали, кто их освобождал, иначе прежний чешский президент Вацлав Гавел не сказал бы, что «больная Россия гораздо лучше, чем сильный Советский Союз». И это слова бывшего правозащитника!

– Я ездил через 17 лет после войны о Прагу. Меня встретили друзья: Йозеф Килиан, Франтишек Балли, Франтишек Гейл. Они были храбрые воины, с оружием в руках дрались за освобождение своей страны от фашистов, мы вместе проливали кровь за их родину. Не думаю, что фронтовики забыли весну 1945-го.

– Может быть, вопрос покажется немного странным, и заранее прошу извинения, но случались ли на войне курьезы?

– Расскажу случай, правда, он несколько конфузит меня. Из Праги мы, погрузив на платформы пушки, танки, автомобили, поехали на восток. Было сказано: едем домой, но все понимали, что едем воевать с Японией. Такая вот военная тайна. Мы украсили поезд транспарантами: «Родина, встречай победителей!» Когда пересекли советскую границу, целовали землю. На Украине наш эшелон обстреляли бандеровцы. Ехали больше месяца. Столько техники шло! На станциях стояло по 8-10 эшелонов. Мы играем на трофейных аккордеонах, к станциям приходили танцевать девушки. Музыка, смех, шутки! Мы ведь были молодыми... На китайско-монгольской границе войскам зачитали приказ Сталина: Советский Союз объявляет войну Японии, воевать надо также самоотверженно, как на западном: фронте! Нам, разведчикам, было дано задание взять в плен японского князя. Японцы тоже хорошие вояки были. Гонялись мы за японцем, за нами – японский самолет-разведчик. Потом поступил приказ: остановиться на ночь. Окопались, заняли круговую оборону. Самолетный обстрел, мы; отстреливались. Под утро я заступил на пост. Смотрю: все поле усеяно японцами, ползут к нам. Я решил: подпущу поближе, потом буду стрелять, чтобы наверняка. Стало чуть светлее, и я увидел, что это вовсе не головы японцев, а кочки!

В Китае пригодилось знание якутского языка. До этого были в Монголии: степь, жара, вода, можно сказать, на вес золота. Мы рыли колодцы, чтобы добыть воду, а она иногда оказывалась соленой. А в Китае кругом зелень, в первой же деревне мы купили помидоры и огурцы. А соли нет. Китайского языка никто не знал. Стали жеста огурцы. А соли нет. Китайского языка никто не знал. Стали жестами объяснять, что нам надо, а они ничего понять не могут. Тогда я сказал по-якутски: «Туус (соль)!» Китайцы сразу поняли. А ребята удивлялись: надо же, китайцы знают якутский! Потом узнал, что соль по-китайски шиин. Просто китайцы поняли после всех наших энергичных жестов, что речь идет о соли.

– Ваша супруга, Ирина Николаевна, тоже филолог. Вы вместе учились?

– После демобилизации поступил на литфак Якугского пединститута. Меня выбрали старостой группы, и я, как человек военный, любил дисциплину и никому не позволял пропускать занятия. Как-то прихожу на занятия, а ребята говорят: лекции не будет, пойдем: в кино! Тогда в нашем городе было только два кинотеатра – «Заложный» и «Центральный». Пришли в «Центральный», мне говорят: «А лекция-то будет!» Я ушел, не посмотрев кино. Мне, как старосте, потом объявили выговор за срыв занятия, а ребятам было стыдно, потому что поняли: моя строгость непоказная. А Ирина, моя будущая супруга, была очень красивой, общительной девушкой, всегда в окружении подруг и друзей: Гены Сысоева, Валеры Киренского. Она всегда молча, гордо проходила мимо меня. Пригласить ее на танец на институтских вечерах не мог, потому что не умел танцевать. К счастью, в институте организовали кружок танцев, руководил которым артист Якутского театра. Благодаря его стараниям я научился танцевать. А потом настал счастливый день, когда, увидев Ирину на танцах, смог пригласить ее. В любви и согласии мы живем 55 лет. Ирина Николаевна – мой самый верный друг и советчик, помощник во всех делах, мать наших детей, бабушка уже взрослых внуков, мой добрый гений, который всегда рядом.

– Спасибо вам огромное, Николай Георгиевич, что нашли время для нашей газеты.

Профессиональная деятельность Николая Георгиевича отмечена государственными наградами. Он заслуженный деятель науки ЯАССР, лауреат Госпремии РС(Я) в области науки и техники, имеет медаль «За заслуги в развитии науки РС(Я)», лауреат премии Союза журналистов РС(Я), отличник высшей школы СССР, Почетный гражданин г. Якутска, награжден знаками отличия РС(Я): «370 лет Якутии с Россией», «Гражданская доблесть». Много времени уделяет общественной работе. Как один из авторитетных ученых в области русистики, Николай Георгиевич – постоянный член Совета по русскому языку при Правительстве РФ. По его учебникам старославянского языка вот уже более 30 лет учат студентов в разных странах.

А разве мог предположить молоденький армейский разведчик Коля Самсонов из далекой Якутии, что его лекциям будут аплодировать в университетах Чехии, Болгарии, Венгрии, Германии, США? Страстная увлеченность своим делом, высокий профессионализм снискали ему уважение среди ученого мира. А он говорит, что «свои работы писал прежде всего для студентов родного Якутского университета». В планах Николая Георгиевича – работа над новыми книгами, лекциями, новые статьи в прессе, которые пользуются неизменным успехом среди читателей и профессионалов.

Виват, профессор!

Ольга СЕРГЕЕВА.

Ил Тумэн. – 2005. – 15 апреля.