Негенбля И. Кавалер ордена «Серебряный крест Заслуги» / И. Негенбля // Неделя Якутии. – 2005. – 22 апреля.

КАВАЛЕР ОРДЕНА «СЕРЕБРЯНЫЙ КРЕСТ ЗАСЛУГИ»

Еще в начале 80-х годов на парадах ветеранов войны в Якутске можно было увидеть в строю худощавого подвижного мужчину. На его форменном костюме работника гражданской авиации рядом с отечественными орденами и медалями поблескивали награды непривычные – кресты.

Это был В. А. Шестаков, начальник штаба летного отряда Якутского авиапредприятия.

Однажды вместе с ним я был на встрече со школьниками. Владимир Алексеевич, показывая любознательным ребят IM сверкающие белой эмалью и позолотой кресты на муаровой черно-красной ленте, объяснял:

– Последние три месяца войны я готовил к вылету ночные бомбардировщики дивизии имени Тадеуша Костюшко Войска Польского. Участвовал в освобождении земель Польши, а также в штурме Берлина. Тогда-то и вручили мне два польских ордена «Серебряный крест Заслуги».

И в послевоенные годы тех, кто помогал создавать Войско Польское, не забывали. В 1977 году военный атташе при посольстве Польши в Москве выслал мне памятные награды - медаль «Победа и Свобода» и «Знак Грюн-вальда».

...Володя Шестаков закончил десятилетку в 1940 году и стал работать мотористом Якутского авиаотряда специального применения. С августа 1941 года он в Красной Армии. Окончил краткосрочные сборы авиамехаников в Красноярске и, прибыв на Брянский фронт в 673-й авиаполк, Шестаков начал летать стрелком-бомбардиром на самолете Р-5.

Этот деревянный биплан с матерчатой обшивкой крыльев и хвостового оперения имел пулемет, стреляющий через диск воздушного винта, и спарку пулеметов на турели. На подкрыльных держателях крепилось до 500 килограммов бомб. Из задней кабины стрелок-бомбардир при необходимости вел огонь из турельной установки, управлял сбросом бомб, а также, если выходил из строя летчик, имел возможность пилотировать самолетом – к стрелку-бомбардиру было выведено дублирующее управление машиной.

Войска Брянского фронта с 30 сентября вели оборонительные бои на Орловско-Брянском направлении. Приведу несколько выборочных строчек из тех страниц стартового журнала 673-го авиаполка, где говорится о боевых вылетах старшины В. А. Шестакова:

«17 октября 1941 г. – бомбардировка второго эшелона противника - налет 3 часа;

19 октября – разведывательный полет – налет 2 часа 10 минут;

26 октября – бомбардировка переправы – налет 3 часа 10 минут, принял бой;

10 ноября – бомбардировка скопления живой силы и техники противника – налет 2 часа 37 минут;

12 ноября – разведывательный полет – налет 2 часа 40 минут, подвергся обстрелу зенитной батареи;

16 ноября – бомбардировка железнодорожной станции – налет 3 часа 20 минут;

20 ноября – бомбардировка переднего края противника - налет 1 час 15 минут, подвергся нападению истребителей;

27 ноября – бомбардировка переправы – сбит зенитным огнем, упал в районе гаубичной батареи 10-го артполка в 11 километрах от линии фронта, ранен, тяжело контужен, направлен в эвакогоспиталь.

Всего за октябрь – ноябрь 1941 года 17 боевых вылетов, налет – 134 часа».

Что такое малюсенький Р-5 в ревущем моторами и полыхающем огнем гигантском горниле войны? Песчинка! Песчинка?.. Нет! Большие и малые победы на поле брани одерживались благодаря личному мужеству, самоотверженности миллионов простых бойцов и такой невзрачной техники, какой был самолёт Р-5. Думается мне, что, кроме всего прочего, это и бесстрашные действия Владимира Шестакова, парня из далекого Якутска, вынудили немецкого генерала Гудериана, бывшего командующего 2-й танковой группой, противостоящей Брянскому фронту, признаться: «Я получил довольно внушительное представление об активности русской авиации. Сразу же после моего приземления на аэродроме Севск произошел налет русской авиации... Затем авиация противника бомбила штаб корпуса... Затем я направился к дороге, по которой продвигалась 3-я танковая дивизия. Здесь мы тоже подверглись неоднократной бомбежке со стороны русских бомбардировщиков».

На упомянутой выше встрече со школьниками Владимир Алексеевич рассказывал:

– После госпиталя снова фронт, снова в авиацию, но теперь уже техником. Шли тяжелые бои. Полк понес большие потери, и нас отправили в тыл на расформирование. Только мы не доехали. Недалеко от Харькова немцы прорвали оборону, и наш эшелон остановили. Из всех военных, кто был в поезде, сформировали батальон и бросили на ликвидацию прорыва.

Тяжелый это был бой. Первая линия немецких окопов находилась от нас метрах в семистах. Немцы поливают нас из пулеметов так, что и руку из окопа поднять нельзя. А надо идти в атаку...

– Как по-вашему, – обратился он к ребятам, – что такое подвиг? Кто скажет?

В классе – тишина. Затем негромкий голос произносит:

– Это когда нет страха.

Владимир Алексеевич улыбнулся:

– Нет, ребята, подвиг в том, чтобы страх перебороть. Думаете, мне не страшно было, когда я в атаку шел? Кто сможет перебороть свой страх, тот может назвать себя смелым человеком. Пусть даже пустяковый страх, боязнь темноты, например...

Знал Владимир Алексеевич, как удержать внимание юной аудитории.

– Хотите посмотреть на настоящее немецкое оружие? Пушки или миномета у меня, конечно, нет, а вот это – пожалуйста! – и достал из свертка штык-нож, пустил его по рядам.

Кто-то попробовал резать бумагу. «Тупой», – протянул разочарованно.

Владимир Алексеевич ожидал эту реплику:

– Лезвие-то тупое, а кончик острый. Не картошку им чистили...

Понимающая тишина в классе. А когда штык-нож вернулся к рассказчику, он продолжил:

– Что было потом? Преодолел я себя. Поднялся из окопа. Бегу. А мысль только одна: «Не упасть!» Если упадешь, даже если не ранят, сил встать под таким огнем не будет... Добежал до траншеи, прыгнул в нее.

Начался рукопашный бой. Мы выбили немцев из траншеи, но через тридцать метров еще одна оборонительная линия. Опять мы пошли в атаку. Вышибли фашистов и оттуда...

Вскоре я попал в разведку. Двенадцать раз переходил линию фронта. Самая большая удача была, когда взяли в плен майора связи. В другой раз уничтожили орудийный расчет. Потом я опять был ранен. После госпиталя вернулся во фронтовую авиацию, откуда был направлен в военно-воздушные силы Войска Польского, сформированные на базе нашей 6-й воздушной армии.

В семейном архиве Шестакова хранился документ, показывающий, как оценена его служба в Войске Польском:

«Боевому соратнику, старшине Шестакову Владимиру Алексеевичу.

За Вашу честную и самоотверженную службу в Войске Польском правительство демократической Польши наградило Вас орденом «Серебряный крест Заслуги».

От всей души поздравляю с этой высокой наградой и желаю еще больших успехов на новой работе в Советском Союзе.

Вы неустанно воспитывали личный состав в духе дружбы и взаимного доверия между Красной Армией и Войском Польским. Искренне благодаря Вас за честное выполнение этой благородной задачи.

Надеюсь, что и у себя на Родине вы будете делать все возможное, чтобы эта священная дружба, скрепленная совместно пролитой кровью, была навеки нерушимой.

Счастливого пути Вам, наш боевой соратник!

Крепко жму Вам руку.

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ВОЙСКА

ПОЛЬСКОГО МАРШАЛ ПОЛЬСКИЙ

М. ЖИМЕРСКИЙ.

31 декабря 1945 года».

 

Закончилась война. Шестаков вернулся в родной Якутск. Трудился старшим авиатехником в отряде спецприменения. Затем многие годы был на партийно-политической и штабной работе.

Некоторое время я работал рядом с Владимиром Алексеевичем. В начале 60-х годов он был замполитом Якутского аэропорта, я – секретарем комсомольской организации.

Человек с невзрачной, казалось бы, внешностью – небольшого роста, сухощавый, – он обладал большой притягательной силой. Первое, что бросалось в глаза при встрече с ним, – ладно подогнанная одежда и до блеска начищенная обувь.

И эта внешняя опрятность, может, ничего не значила бы, если бы за ней не крылась внутренняя собранность, внимание и уважение к собеседнику. Зная не понаслышке и летное, и авиатехническое дело, хорошо разбираясь в людях, он мог досконально вникнуть в самый сложный вопрос, дать дельный совет – к нему люди шли «открыть ДУШУ».

А. И. Габышев, бывший командир летного отряда, вспоминает:

– Это был человек-личность. По службе он имел дело с все возрастающими с каждым годом грудами бумаг. Но он умел быть выше всяких инструкций и циркуляров, всегда видел за ними людей. И все годы оставался в отряде хранителем лучших авиационных традиций. Коллектив был сильным и дружным во многом благодаря ему.

Н. Д. Иванцова, техник по учету, долго работавшая вместе с Владимиром Алексеевичем вспоминает:

– Был требовательным. Но ни разу не помню, чтобы он повысил голос на подчиненного. За своим здоровьем совсем не следил: с больным сердцем, даже когда чувствовал себя неважно, на работу выходил. Не было такого, чтобы Владимир Алексеевич из-за болезни отсутствовал в штабе отряда. Любил музыку – в его машине всегда был магнитофон с самыми современными записями, а машину он содержал в образцовом порядке...

Лариса Алексеевна, его жена:

– Любил столярничать. Многое из мебели в квартире – шкаф, стол – он сделал сам... С большим удовольствием украшал торты, в этом он был большой выдумщик...

Слушать Владимира Алексеевича всегда было интересно: выступал ли он перед молодежью с трибуны или говорил в узком кругу, или с глазу на глаз. Дружил Шестаков с книгой, делал много выписок, спешил поделиться с окружающими прочитанным.

Листаю его записи. Собственные мысли перемежаются здесь с взятыми из книг:

«Что легко достается, то дешево и ценится».

«Верный способ испортить человека – это дать ему все и не требовать ничего».

«Придерживаться правила: если выходишь на трибуну – подари мысль».

«Самое дорогое, что есть у человека, это жизнь. Но если всмотреться в жизнь, то можно сказать, что самое дорогое – это время, потому что жизнь состоит из времени, складывается из часов и минут, а нам надо за это время научиться жить и работать»...

В последние годы жизни Владимир Алексеевич возглавлял Совет наставников Якутского управления гражданской авиации. Возглавлял не формально, а с присущей ему энергией.

И ушёл из жизни Владимир Алексеевич, что называется, на ходу, в одночасье...

На снимкам: авиатехник 234-го авиаотряда спецприменения Владимир Шестаков (1946 год); В. А. Шестаков с ветеранами войны и труда в Якутске 9 мая 1980 года (фото Валерия Стефанского).

Иван НЕГЕНБЛЯ.

Неделя Якутии. – 2005. – 22 апреля.