Габышева В. Призывник последнего года войны / В. Габышева // Эхо столицы. – 2005. – 24 декабря.

ПРИЗЫВНИК ПОСЛЕДНЕГО ГОДА ВОЙНЫ

Когда началась война, Ефрему Ивановичу Павлову было 17 лет. Лето стояло жаркое, засушливое, в колышущемся мареве знойного воздуха прорвалось тревожное: «Война...» Подхваченные бедой, люди высыпали из домов на улицы: казалось, для того, чтобы быть ближе, сплоченнее друг к другу, все плакали...

Матери у нашего героя не было, она умерла, когда ему было всего два годика. Новая жена отца пасынка невзлюбила, и он скитался по людям, с лишком хлебнув сиротскую долю.

Учился в Якутске в школе №2, летом уезжал в колхоз, косил сено, серпом жал хлеб. От голода кружилась голова, а живот, казалось, прирастал к позвоночнику, но каждый трудился с мыслью: «Всё для фронта, всё для победы». Мобилизация застала Ефрема в рыбном техникуме в 1944 г., когда ему было 20. Сначала новобранец попал в Иркутскую область на призывной пункт Мальта. Через месяц отправили в Монголию, на станцию Саянтуй. Там Ефрем в первый раз увидел обыкновенных лошадей. На его далекой родине лошадки были маленькими, мохнатыми и родными. Здесь – высокие, статные скакуны с нервно подрагивающими ноздрями и тяжелыми копытами. Вот их-то нужно было переправить поездом на запад, в армию. Два человека обслуживали 20 коней, получалось 10 на брата. Сначала Ефрему и подступиться-то к лошадям было страшно. Глазом косят, зубы скалят, ржут, крупом бьют, но привык. На каждой станции кормил заранее заготовленным сеном и набирал воду из колонки в большие брезентовые непромокаемые вёдра. Ехали по сибирской железной дороге долго, целый месяц, сроднившись с лошадьми, узнавая каждого по ржанию и чуть ли не по выражению морды, чувствуя настроение; насквозь пропитались терпким запахом, конского навоза и сдали коняшек в городе Коврове Владимирской области.

 

 

 

 

Военная машина перебрасывала якутского паренька с места на место, так и не дав нюхнуть пороху. После пересыльного пункта в Иванове попал в Московский военный округ на испытательный аэродром «Чкаловский», затем на другой, «Теплый стан», где Ефрем и встретил победу, которую объявили в шесть часов утра. Солдаты в казарме вскочили и кто в чём, кубарем скатываясь со второго яруса, одеваясь на бегу, высыпали на улицу. Видимо, когда случается великая беда или большая радость, в помещении становится тесно. Смеялись, хлопали друг друга по плечам, обнимались, танцевали. И снова плакали. Теперь уже от радости.

Ефрем скучал по Якутии, по деревянному городку, где зимой перехватывает дыхание от мороза, а летом так хорошо пройтись белой ночью по тихим улочкам, мощёным чурочками. Он знал, что никто его не ждет, но всем сердцем был там, где были его корни, место, где сиротой он старался быть как можно незаметнее, греясь за теплым боком печки, место, которое зовется гордо и величественно – Родина.

«Теплый стан» сейчас уже территория Москвы. А тогда рядовой Ефрем Павлов вместе с другими такими же солдатами укладывал лётную noлоcy из стальных американских плит. Затем парней перебрасывали выстраивать самолетную дорожку в Туле, Рязани, Ельце Рязанской области, других городах. Зимой караулили самолеты.

В стране стояла разруха. За годы службы новенькое обмундирование обносилось, и для полураздетого солдата уже и якутский мороз мнился не таким уж и страшным на стылом московском ветру. Мокрый снег облеплял тело, образуя ледяную корку. В столовую ходили строем, там кормили мороженой картошкой и капустой, в праздники ели пшёнку без масла, и казалось, что вкуснее этой каши еды не бывает.

Приказ о демобилизации пришел только в 1950 г. Война продлилась в жизни Ефрема долгие девять лет. На Родину добирался месяц. Поездом, пароходом, на грузовой машине. Добрался. Крепился, ведь солдат, а как увидел тонкие нежные якутские березки - не выдержал, заплакал. Кое-как устроился жить у родственников, был им так, седьмая вода на киселе, но на улицу не гнали. И за это спасибо. Пошел учиться на шестимесячные курсы гидрометслужоы и после окончания был распределен в таёжную метеостанцию в Угулятцы, что в 200-х километрах от Вилюйска. Через год был отправлен на курсы повышения квалификации в Свердловск. Затем перебрасывали на метеостанцию в Магаданскую область и начальником станции в Крест-Хальджае. За это время Ефрем Иванович обзавелся семьей. Жил с женой Матреной душа в душу, дав миру трех ребятишек: Людмилу, Антониду, Гая. Уже в Якутске родились Валерий и младшенькая Марианна.

В Якутск семья Павловых переехала в 1964 г. Ефрем Иванович устроился на работу в управление гидрометслужбы механиком проверки приборов. В том же году купили частный дом по улице Луговой, 27. Стоил он в то время много – тысячу с лишком. Поднакопили, поднатужились и купили. Небольшой домишко, зато свой. Кому, как не Ефрему Ивановичу, всю жизнь мыкавшемуся по чужим углам, не прочувствовать это всей душой... Дети подрастали, стало тесно, и семья расширилась, добавив пристрой.

В 1972 г. Ефрему Ивановичу было присвоено звание отличника гидрометслужбы СССР.

Уйдя на пенсию, Ефрем Иванович все эти годы долгими зимами топил печку, которая уже не могла обогреть обветшавший дом с провисшими углами, где образовывалась наледь, а домочадцы ходили дома в унтах и спали в лыжных шапках, а в рукомойнике застывала вода. Только в этом году установили центральное отопление, скинувшись кто сколько может, залезая в долги, а выложить надо было ни много ни мало 80 тысяч. Гай и Марианна со своими семьями остались с отцом. Очевидно, не стоит объяснять причину столь глубокой привязанности к отчему дому. Квартирный вопрос в Якутске всегда стоял остро.

Коллеги Ефрема Ивановича давно получили квартиры, был выстроен ведомственный дом, но отличника гидрометслужбы на очередь так и не поставили, мол, есть у тебя своё, частное жильё. А Ефрем Иванович такой уж человек: сказали «нет», значит нет. Больше никогда и не обращался.

Есть у нашего героя и ветеранская книжка, где написано, что он ветеран войны. Только статья указана не та, не служил он в действующей армии. Ну, так разве он в этом виноват? Военнообязанный человек подневолен – куда пошлют, там и служит. Справедливо ли решение солдат призыва последнего года войны считать тыловиками?

Сейчас Ефрему Ивановичу 81 год. Трудная судьба, конечно, наложила отпечаток, но он еще держится, пытается быть нужным семье, нянчит внучат и правнуков, встречает родных. Они любят его и благодарны за то, что жив, относительно бодр. Почему же для руководства, правительства, его Родины он так и остался постылым пасынком, не смеющим даже претендовать на свой нормальный достойный человеческий угол?!

Виктория ГАБЫШЕВА.

Эхо столицы. – 2005. – 24 декабря