Чикачев А. Солдатские миниатюры / А. Чикачев // Якутия. – 2004. – 8 мая. Собрано несколько рассказов фронтовиков - якутян

СОЛДАТСКИЕ МИНИАТЮРЫ

 

 

Предлагаю вниманию читателей несколько маленьких незатейливых рассказов фронтовиков-якутян, которые сохранились в моей записной книжке. С кем бы из них мне ни приходилось беседовать, они, как по уговору, отмечали: «Нет, я не совершал героических подвигов, я просто делал то же, что и другие, честно выполняя свой солдатский долг».

Многих авторов этих миниатюр уже нет среди нас. Пусть же эти публикации будут данью светлой памяти солдатам Победы.

 

Храбрый кашевар

Вот что мне рассказал много лет назад рыбак Индигирского рыбозавода Михаил Черных: «Ты спрашиваешь, за что я, рядовой солдат-кашевар, награждён орденом Красной Звезды?.. Это произошло в Польше. Наша рота была впереди от нас в полутора--двух километрах. Там шла не очень сильная перестрелка. Я и мой помощник Хабибуллин готовили обед на полевой кухне. Рядом с нами находился ездовой с телегой, на которой навалом лежали трофейные немецкие автоматы. Вдруг, откуда ни возьмись, слева от нас выскочили из лесочка немцы, человек десять, и с оружием наперевес кинулись на нашу кухню. Видимо, были очень голодные... Мы недолго думая схватили с телеги автоматы и открыли огонь. Двух фашистов убили наповал, одного раненого взяли в плен, остальные удрали. Вот за это нас наградили»

 

За всю войну ни одного письма

Вилюйчанину Софрону Абрамовичу Павлову учиться в школе не пришлось. С 12 лет познал он тяжёлую работу золотоискателя. Золото находил, но не такое, чтобы жить богато. Исколесил вдоль и поперёк всю вилюйскую тайгу.

Летом 1943 года был призван на фронт. В конце октября наш земляк оказался под Новороссийском. Тёмной ноябрьской ночью в Керченский пролив вошли советские десантные суда. В сильный шторм, преодолев 30-километровую полосу моря под непрерывным артиллерийским обстрелом, несколько батальонов успешно высадились на крымском берегу

Среди них был и солдат из далёкой Якутии Софрон Павлов.

Более двух недель в непрерывных боях под Керчью провёл боец Павлов, потерял много товарищей. Был тяжело ранен в левый бок. В темноте, истекая кровью и не раз теряя сознание, медленно полз в тыл. Наконец, обессиленный, свалился в окоп, где были наши.

Возвратился солдат на родину летом 1945 года. За мужество, проявленное в боях на Керченском плацдарме, Павлов был награждён орденом Славы III степени.

– Скажите, Софрон Абрамович, во время войны вы совершенно не знали русского языка, не умели ни читать, ни писать. Наверно, вам было очень трудно? Не обижали в армии?

– Конечно, трудно было. Я сначала-то даже команды не понимал. Но меня никто не обижал. Что вы? Наоборот, мне кажется, многие даже уважали. Солдат я был исправный, физическую работу умел делать лучше многих. Хорошо стрелял, мог окопаться быстрее всех, не боялся ни холода, ни слякоти, мог целый день прошагать без устали. Бывало иногда подойдёт командир взвода или отделения, молча одобрительно похлопает по плечу: «Молодец, мол, якут! Хорошо воюешь!» Я и доволен – значит честно выполняю свой долг.

– А с фронта вы послали хоть одно письмо на родину?

– Ни одного. Я ведь неграмотный. Да и продиктовать было некому. За всю войну ни одного якута не встретил. Родные все считали меня погибшим.

 

Всем смертям назло

Летом 1942 года командир пулемётной роты, лейтенант Василий Соловьёв прибыл на фронт и принял участие в освобождении от фашистов города Калинина.

− Вы говорите, что вашу пулемётную роту часто садили на танки и бросали в десант. Но на танке-то ехать крайне неудобно, жёстко и трясёт, наверно?

– Жёстко? Не то слово! А что делать? Приказ. Вообще-то, мне кажется, танковые десанты не всегда оправдывали себя. Много потерь бывает среди нашего брата-пехотинца. Мы все на виду -- прекрасная мишень. А танкистам нипочём -- они укрыты толстой бронёй.

Летом 1945 года пулемётная рота Соловьёва участвовала в знаменитом прохоровском танковом сражении на Курской дуге.

– А что должны были делать пулемётчики в танковом бою?

– Как что!? За танками же идёт пехота. Мои пулемётчики отсекали огнём фашистов от танков.

Видел Василий Степанович, как на огромном поле перемещались наши и вражеские танки. Сплошной рёв моторов, лязганье металла, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа – танки шли на танки.

– Вот не поверишь, оказывается, от прямого попадания снаряда башня у танка начисто отрывается, жутко смотреть.

Величайшее упорство и храбрость проявили наши войска при форсировании Днепра. «Моей роте было приказано на резиновых лодках переправиться на правый берег и удержать пятачок плацдарма до следующей ночи, когда переправятся основные силы, – рассказывал Василий Степанович. – С наступлением темноты мы отплыли от берега. Сначала вроде всё шло нормально. Справа и слева от нас падали снаряды, но это мало беспокоило. Но стоило нам выплыть на середину реки, как вся она осветилась тысячами ракет. Стало светло, как днём... Заработали фашистские пулемёты, вокруг раздавались стоны, пробитые пулями лодки шли на дно. Из 60 человек нашей роты на берег выбралось только 17. Почти сутки мы удерживали небольшой пятачок земли у самого берега. Потом нас осталось пятеро, мне перебило ключицу и левую ногу».

За форсирование Днепра Василий Соловьёв был награждён орденом боевого Красного Знамени.

 

На тактическом занятии артиллерийской батареи в поле. Лейтенант И. Г. Андросов в центре

 

Военврач

Заслуженный врач Республики Саха (Якутия) Валентина Григорьевна Мигалкина родилась в Якутске. Её отец Григорий Гурьевич Котельников – колымчанин, уроженец села Походска, служил приказчиком.

Валентина Котельникова окончила сначала Якутское медучилище, затем Иркутский медицинский институт. Три года провела на фронте – работала хирургом в полевом госпитале.

– На войне было очень тяжело, – вспоминает Валентина Григорьевна. – Иногда сутками не отходили от операционного стола, валились с ног от усталости.

– А что вам чаще всего вспоминается из военных лет?

– Знаете, были и налёты на госпиталь, и бомбёжки. Но у меня часто перед глазами стоят два цвета – белый и красный. Закроешь глаза, и сейчас же перед тобой возникают бесконечные белые повязки. Перевязанные руки, ноги, головы. Повязки шинные, простые, гипсовые... А красный цвет – это кровь: сорванные челюсти, отрезанные конечности, кровавое месиво. Жутко это! И надо было находить силы, чтобы не плакать, чтобы надеяться на что-то, чтобы жить.

 

Юнга

Когда началась война, ему было 14 лет. Учился Леон Демиденко на первом курсе Омского машиностроительного техникума. Тогда все мальчишки стремились освоить военное дело. Леон посещал аэроклуб, совершил 13 прыжков с парашютом и выполнил несколько полётов на У-2. Но ему не терпелось повоевать: трижды убегал на фронт и трижды был пойман.

Тогда он сбежал на Дальний Восток и поступил во Владивостокскую школу юнг. Неоднократно плавал из Мурманска в Англию – доставлял военные грузы, побывал на всех четырёх океанах, попадал под бомбёжку, тонул, терял товарищей, но для него всё обошлось благополучно. Победу встретил в Америке, в порту Ванкувер.

После войны окончил школу штурманов дальнего плавания, доставлял грузы в Арктику. Последние 20 лет жил на Нижней Колыме, был начальником Зеленомысского морского порта.

 

Зенитчица

Дуся Ромашкина родилась в селе Богуслаево Орловской области. После окончания семилетки поехала в Москву и поступила работать на автомобильный завод. Окончила курсы шоферов.

В июне 1941 года приехала домой навестить мать. В это время на их село был сброшен немецкий десант. Простившись с матерью, она с большим трудом выбралась из села и направилась на восток. После её ухода фашисты повесили мать, как жену красноармейца и как мать комсомолки, а село сожгли...

Евдокия никогда не задумывалась, любит ли она свою Родину. Чувство это было естественным, не требовало громких слов. Война обострила его. И девушка поступила так, как в те дни поступали тысячи её сверстников – пошла в военкомат. «Я решила отомстить за мать и за родное село», – говорит Евдокия Васильевна. Она была настойчива и неотступна в любом деле, за которое бралась.

А сейчас дело было серьёзное – добиться права сражаться с врагом, защищать Родину. «Меня сразу приняли, куда им было деваться, ведь я же шофёр», – улыбается Ромашкина.

Она была направлена в зенитную батарею. Военная специальность – водитель-заряжающий. Младший сержант Е. В. Ромашкина воевала на Курской дуге, прошла Польшу, дошла до Берлина.

– Евдокия Васильевна, а лично ваша зенитка сбила хоть один самолёт?

– А как же, да не один!

После войны приехала в Якутию, была строителем. «Да я пол-Якутска построила, отсюда и ушла на пенсию».

 

Пол-Европы прошагал

Олёкминец Владимир Ефремович Бутаков до ухода на пенсию работал слесарем и кузнецом в речном порту. На фронт был призван в 1941 году в Якутске. Пулемётчик. Форсировал Днепр, освобождал Польшу, войну закончил на Одере.

– Владимир Ефремович, вы помните свой первый бой?

– А кто его не помнит! Мы только что расположились на привал. Вдруг неприятный душераздирающий свист. Упал я на землю, она содрогнулась от взрыва бомбы. Камни, комья земли больно ударили по спине. Потом огляделся – воронка в нескольких шагах, хорошо, что осколки прошли стороной, но нескольких ребят ранило. И так бывало не раз.

– У вас есть медаль «За отвагу». За что наградили?

– Форсировали мы реку. Из моего отделения я один выбрался на песок с пулемётом, а вытащить его на высокий берег не могу. Подбежал ко мне политрук и помог установить пулемёт. Открыл я огонь и отогнал наступающих фашистов. Тут меня ранило. А медаль мне за этот бой вручили позже.

– А во время переходов пулемёт на чём везли?

– Ха! Кто его повезёт? На себе тащили. Я, к примеру, ствол от пулемёта так на себе и пронёс пол-Европы.

 

НА СНИМКЕ: Хирургическая медсестра Мария Яныгина (в центре третья слева) с фронтовыми подругами. После демобилизации в 1946 году лейтенант медслужбы М. А. Яныгина приехала в Якутию, где 39 лет проработала в медсанчасти МВД ЯАССР.

 

Алексей Чикачев

Якутия. – 2004. – 8 мая